[де:КОНСТРУКТОР] Восток-5 - Александр Лиманский

Третий серый не услышал его. Не увидел. А наверняка просто почувствовал, как что-то холодное ткнулось в незащищённый участок между наплечником и корпусом экзоскелета, туда, где броня расходилась, открывая сочленение.

Пистолет-пулемёт прострекотал короткими злыми очередями. Три патрона под мышку, ещё три под срез шлема, в ту же тонкую полоску уплотнителя, которую нашла Кира на другом бойце. Серый рухнул лицом в пол, и экзоскелет загудел, теряя питание, как робот, у которого вынули батарейку.

А потом случилось то, чего не мог предвидеть никто.

Васька Кот сидел в углу, забившись за опрокинутый шкаф для документов, и трясся. Руки ходили ходуном, зубы стучали, глаза были зажмурены так крепко, что морщины расползлись по всему лицу. Контрабандист, а не боец.

Четвёртый серый шагнул сквозь пыль. Ствол его винтовки нащупал спину Фида, который стрелял в другую сторону, не видя, что смерть подкралась с тыла. Лазерный луч лёг между лопаток разведчика красной точкой, и палец серого потянул спусковой крючок.

Кот открыл глаза. Увидел ствол, направленный на Фида. Увидел красную точку на спине человека, который десять минут назад вытащил его из камеры, где капитан-особист собирался пустить ему пулю в затылок.

Васька Кот сделал единственное, что мог. Зажмурился снова, выставил вперёд тяжёлый револьвер обеими трясущимися руками и нажал на спуск.

Шестизарядный монстр с длинным стволом рявкнул в замкнутом пространстве так, что у Кота лопнула барабанная перепонка. Запястье хрустнуло, выломанное отдачей, и Кот заорал, тонко, визгливо, по-бабьи, роняя револьвер на бетон, где тот звякнул и откатился под шкаф.

Но пуля, выпущенная из трясущихся рук зажмуренного бухгалтера, по какому-то статистически невозможному стечению обстоятельств нашла забрало четвёртого серого.

Лицевой щиток разлетелся, как витрина, в которую бросили кирпич. Серый отшатнулся, палец соскочил со спуска, винтовка плюнула очередью в потолок, выбив искры из металлической балки, и наёмник осел на колени, хватаясь за лицо, сквозь которое торчали осколки тонированного стекла.

Фид обернулся. Увидел серого на коленях. Увидел Кота, воющего в углу и баюкающего сломанное запястье. Связал одно с другим.

Не сказал ничего. Дал короткую очередь из автомата в незащищённое лицо серого и повернулся обратно.

Пыль чуть осела.

Старший серых стоял посреди холла, последний из пяти, и ствол его винтовки поворачивался в мою сторону, медленно, неотвратимо, как стрелка компаса, которая всегда показывает на север, а его севером сейчас был я.

Я не стал вставать.

Нащупав рядом отколовшийся от колонны булыжник, схватил его и взмахнул рукой, вкладывая всю свою силу.

Увесистый бетонный камень просвистел на большой скорости и врезался в коленный сустав экзоскелета старшего. Туда, где металлический шарнир соединял бедренную секцию с голенью, где сервопривод поворачивал ногу, где инженеры оставили неизбежный зазор ради подвижности. Слабое место. Несущий узел. Точка приложения силы. То, что сапёр видит первым и бьёт последним.

Сервопривод сломался. Шарнир вывернулся, и нога экзоскелета подломилась в сторону, которая не была предусмотрена конструкцией. Старший рухнул, и его винтовка ткнулась стволом в пол, выпустив очередь в бетон у моих ног.

Я поднялся.

Колено горело, втулка скрежетала, и каждый шаг давался так, словно правую ногу вогнали в тиски и забыли отпустить. Но я встал, потому что работа была не закончена.

Перехватил ШАК двумя руками, стволом вверх, размахнулся.

Первый удар прикладом пришёлся в шлем. Глухой тяжёлый звук, от которого завибрировали запястья. Шлем выдержал, но голова внутри него мотнулась, и из динамика экзоскелета вырвался хрип.

Второй удар был точнее. Тем же местом, туда же, но с оттягом, с коротким довинчиванием кистей, которому меня учил прапорщик Мелехов в рукопашке, ещё в учебке, когда я был моложе этого экзоскелета.

Забрало отлетело. Приклад впечатал осколки стекла внутрь, и тело в экзоскелете дёрнулось последний раз.

Два удара.

Бой окончен.

В ушах звенело. Сквозь звон пробивались другие звуки: капанье воды из лопнувшей трубы под потолком, потрескивание повреждённой электропроводки в стене и чьё-то тяжёлое надсадное дыхание, которое оказалось моим собственным.

Пахло кордитом, горелым пластиком и медной кровью. Мигающие стробоскопы выхватывали кружащиеся пылинки, и красные вспышки окрашивали их в цвет, который я не хотел описывать.

Я тяжело поднялся. Колено подломилось, пришлось опереться на ШАК, как на трость, вогнав его стволом в пол. Стальной стук по бетону разнёсся по холлу, гулкий и одинокий.

Осмотрел себя. Три попадания в бронепластину на груди «Трактора», вмятины глубиной в полпальца, керамическая крошка сыплется, но пробития нет. Левый наплечник разбит: пуля сорвала край и ушла рикошетом. На правом бедре мелкая рваная борозда от осколка бетона, из которой сочилась бледная лимфа.

Жить буду. К сожалению или к счастью, в зависимости от точки зрения.

Холл выглядел как после попадания артиллерийского снаряда. Шесть тел на полу: пять серых экзоскелетов и труп капитана-особиста, который так и лежал там, где упал, со свёрнутой шеей и остекленевшим взглядом, направленным в потолок. Развороченная колонна обнажала арматурный скелет, и куски бетона, разбросанные по полу, хрустели под подошвами «Трактора», как щебень на стройке.

Я повернулся к зэкам.

— Америкос, — сказал я. — Возьми дробовик, проверь коридор. Прикинь, не бегут ли сюда ещё гости. Китаёза, прошмонай трупы. Собери пушки, гранаты, всё, что не привинчено.

Здоровяк выпрямился. Желваки заходили под скулами, и взгляд стал тяжёлым:

— Меня зовут Дюк, босс. Я из Техаса. Не называй меня америкосом.

Азиат тоже поднялся, стряхивая с плеч бетонную крошку.

— Моё имя Джин. Я из Сингапура. Я не китаёза.

Я посмотрел на обоих. Времени на знакомство с чужими чувствами у меня не было три минуты назад.

— Мне насрать. Дюк, коридор. Джин, шмонай трупы. Время пошло, — дал я команду.

Невовремя они вспомнили о правилах приличия. Сейчас нам главное — выжить.

Дюк стиснул зубы. Повернулся. Пошёл к коридору, перезаряжая дробовик на ходу, и лязг цевья означал «разговор окончен, но не забыт».

Джин нагнулся к старшему серых. Пальцы потянулись к навороченной штурмовой винтовке, которая лежала рядом с трупом. Он уже обхватил цевьё, когда синяя электрическая искра прыгнула с металла на его ладонь.

Джин отдёрнул руку с шипением и затряс обожжёнными пальцами, ругаясь сквозь зубы на языке, которого я не знал, но интонацию понял прекрасно.

— Шеф, — голос Евы в голове звучал деловито, как доклад аналитика на планёрке. — Это «Дельта». Оружие на биометрическом замке ладони. Снять блокировку можно только рукой живого оператора. А экзоскелеты при остановке сердца владельца запускают термозапекание швов. Сплавляют стыки в монолит. Вскрыть можно плазменным резаком, но резак сожжёт все данные и лут внутри.